Мышки по норкам

 

Иногда нам всем нужна последняя капля. Познакомился я в двухтысячных с человеком по имени Артур. Интересное было у него занятие, я бы даже сказал занятость: интервьюирование, отбор, обучение, прием на работу, разработка программы мотивации и системы оплаты труда, ну и увольнение. Да, вы угадали. Артур занимался кадрами. Если точнее, он был сутенером.

В Петербурге, особенно в тучные годы, проходило много конференций и форумов. Эти прекрасные события обеспечивали хлебом с напитками значительное количество горожан и гостей Северной столицы. А уж какой праздник происходил в душе девушек, не готовых работать в борделе, но стремящихся тем не менее как-то монетизировать хорошую генетику, и описать сложно.

Ведь это какие мужчины со всей страны приезжают!

Самцы: Ухоженные, Упитанные, Умные, Успешные. В России и бесплатно с такими переспать не зазорно, а уж за деньги — так просто святая обязанность. И лицо в каталогах продаж не светишь. Более того, иногда даже не нужно ложиться в постель. Просто походила из угла в угол на вечеринке — и домой, к Бунину с Бродским. Платят меньше, но и угрызения не грызут.

Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике…

 

— Барин, давай откроем ворота?
— Пахом, мы уже вчера это обсуждали. Ворота открывать нельзя, снаружи печенеги.
— Но мне репу полоть пора.
— Печенеги, Пахом.
— Но у меня там репа не прополота...
— Не до твоей репы сейчас, Пахом! Осадное положение у нас, неуч! Ещё раз за ворота сунешься — высекут!
— Ну ладно. Значит, подати в этом месяце можно не платить?
— С ума сошёл! А казне что, пустовать? Подати чтоб занёс в срок, либо высекут.
— Охти, господи... Ну ладно. Тогда мне скорей на огород надо, пусти!
— Пахом, ты идиот? Двадцатый раз повторяю: за ворота никому нельзя, огороды подождут.
— Но твой–то огород утром пололи, сам видел, целая бригада работала!
— Той бригаде князь пропуска выписал, печенеги пропусков боятся.
— Так почему твой огород можно полоть, а мой — нет?
— Мой огород — системообразующий. Он должен продолжать функционировать, чтоб весь город с голоду не пропал.
— Значит, мне тоже мешок репы с твоего огорода причитается?
— Нет, с чего это мне тебя кормить? Я же в казну подати плачу.
— Аааа, мне казна мешок репы даст?
— Всем горожанам по мешку репы дать — никакой казны не хватит. Будут помогать адресно, только пострадавшим от печенегов.
— А мне–то?
— А ты разве от печенегов пострадал?
— Пострадал, конечно. Репы–то у меня теперь не будет...
— Какой ты циничный, Пахом. Прям противно. "Пострадал" — это когда тебя ранили, либо убили. Люди гибнут, а ты про свою репу...
— Конечно, я про репу! Без неё голодать придётся, загнусь! И чтоб подати в казну занести, мне надо, опять же, репу на базаре продать...
— Тьфу! Ладно, чёрт с тобой. Нытик. В этом месяце подати не плати, в следующем заплатишь вдвое.
— В следующем месяце я вообще ничего не заплачу. Урожай ведь пропадёт, по случаю осады.
— Как знаешь. Но смотри, не заплатишь — высекут!
— Вы что, смерти моей хотите? Тогда чем вы лучше печенегов?
— Зачем так? Мы просто говорим, что ты должен некоторое время посидеть дома. Не работать. Не иметь никакого дохода. Но при этом покупать еду и исправно платить подати. Неужели это так сложно?
— Вообще–то — да, довольно сложно. Не знаю даже, как я без своей репы...
— Короче, надоело тебя убеждать! Ещё раз тему репы поднимешь — высекут, так и знай! А посмеешь ещё раз законные власти города с "печенегами" сравнить — вообще в яме сидеть будешь, за злостный экстремизм. Что за народ у нас? Стадо дикарей. Никакой дисциплины.

Не знаю, кто автор. Мне прислали. Скажете, кто автор, с радостью укажу!..

 

Счастливая Алёнка

 

У нас на работе завелось счастье. Ой нет, не так.

Три месяца назад в наш отдел устроилась на работу молоденькая девушка, только после института. Она принесла с собой лимонно-желтую кружку и календарь со смешным котенком.
— Мы же серьёзное государственное учреждение, — ворчали на неё. А значит и офис должен выглядеть серьезно.
— Э… нет, такого в правилах не было, я точно помню, — хохотала она в ответ.
За следующий месяц в офисе появились цветы на окнах и ещё десяток цветных кружек.
— Вам, молодым, опыта не хватает, — сочувствовали ей.
— Да где ж его взять. Зато молодым везде у нас дорога, — улыбалась девчонка.
Такие уже случались до неё, но их хватало не надолго. Они быстро становились похожими на нас, мрачнели и оживлялись лишь перед уходом домой. Она, молодая и звонкая, меняла нас.
— Ой, Ирина Сергеевна, какая у вас тушь крутая, прям глаза такие выразительные. Подскажите фирму?

— Да я вообще не крашусь, — неуверенно бормотала та.
— Ого, это у вас настоящие ресницы такие крутые? Завидую! Вы такая красивая!
— Брось, деточка, какая там красивая.
— Точно-точно. Неужели вам никогда не говорили?

Ирина Сергеевна начала краситься каждый день, а Алёнка не уставала это подмечать.
— Елена Григорьевна, помогите мне с программой разобраться, а?
— Ой, дочка, иди вон к Оле лучше. Я с программой сама не дружу. Старовата я для неё.
— Ну пожалуйста, мне там чуть-чуть совсем. А Ольга отошла куда-то.
— Ну ладно, садись, посмотрим.
Объяснение заняло минут десять, вопрос и в самом деле оказался пустячным.
— Ой, спасибо. Не знаю, что бы я без вас делала! Я к вам ещё приду, если вопросы будут. Можно?
— Приходи, приходи. Если буду знать — объясню.
На следующий день в столе Елены появилась книга по работе с компьютером.
У нас на работе поселились счастье. Алёнка ломала нашу броню, наши убеждения одним словом. И мы начинали чувствовать себя прекрасными и нужными.
***
Через год она уволилась. Оказалось, что её сын серьёзно болен, а вот теперь нужна операция за границей. Мать больного ребёнка не должна быть счастливой? Аленке было плевать на стереотипы. Она не жаловалась ни на что. Даже уходя, она хохотала. Деньги, собранные коллективом, взяла, хоть мы и боялись. Уже стоя на пороге она оглянулась:

— Вы все офигенные! Вы только светите, не забывайте!

Дискуссия в твиттере (по мотивам одного абъюза)

Вася пишет пост:
Я считаю, бить женщин - это плохо.
Комментарии:
Алёна: Василий, Вы мерзавец и женоненавистник. Не ожидала от Вас такого. 😵😵😵
Василий: Алёна, с чего Вы это взяли? Я наоборот очень люблю женщин. 🤔😄
Алёна: Я вижу, как вы нас любите. Я не слепая. У Вас в посте слова "бить женщин". Такие как Вы, Василий - это просто позор современного человечества.
Василий: Алёна, если Вы прочитаете мой пост ещё раз, то заметите, что я как раз против насилия.
Нина: Алёна, он думает, что приписав к своему огромному мизогенному тексту слово "плохо", может обмануть читателей. Типичный мужской шовинизм. 👎👎👎

Эффект бабочки

Идея поливариативности нашего существования и искус сослагательных наклонений временами не даёт мне уснуть. А ещё этот чертов эффект бабочки.
Это что же такое получается, если бы я в какой-то тревожный момент выбрала не красные труселя, а синие (как с проводками на бомбе, только не с проводками), то жизнь моя, вместо того, чтобы логично, шаг за шагом, до конца, не сворачивая, чеканя мостовую, пойти по пизде, взяла бы да и вырулила на залитую солнцем полянку.
А там полуголые красавцы протягивали бы мне мешки с деньгами и себя.
Но.
Выбрала, что выбрала. В результате из всех возможных суперпризов - только кот.

Planet of the Apes

Рассказ американского учителя, который перешел из школы для бедных латиносов в школу для негров:
"Я был учителем старших классов чуть меньше 10 лет. Работал в основном в бедных пригородных школах с большим процентом мексиканских эмигрантов и в основном я любил свою работу. Бывали, разумеется, падения и трудные времена, но у кого их не бывает?
Тот год, когда я учил в центральной черной городской школе чуть не вынудил меня отказаться от профессии вообще. Я был на пятом году преподавания и я решился принять этот вызов. Местные центральные городские школы рекламировали свои новые Turnaround Initiatives (вкратце - новый подход к образованию, модель предложенная во время администрации Обамы) и я решил попробовать свои силы в школе, которая успешно завершила начальный этап этой инициативы когда я приступил там к работе. Моя прежняя и новая школы были очень похожи с одним отличием. Процент учеников, которые были записаны как "экономически не успешные" (бедные), был одинаков в обеих школах, но я уходил из школы где в основном учились мексиканцы в школу, где в основном учились негры.

О чувстве юмора

Познакомился как-то с девушкой на вечеринке, да так удачно, что проснулись вместе. Она утром убежала вприпрыжку, куда-то опаздывая, а я неспешно позавтракал и принял ванну, вспоминая ночь и разглядывая в зеркале расцарапанную спину. Смотрю - на столике её серьги. Старинные, тяжёлые. Прабабкины, она говорила, ещё. Сунул в карман и поехал возвращать.
Дверь открыла симпатичная дама в халате, по лицу - мама, я протянул ей серьги и сказал:
- Передайте, пожалуйста, Юле.
Она вздрогнула, неуверенно взяла в руки серьги, вопросительно посмотрела.
- Она у меня вчера забыла случайно.
- Вчера???
- Ну да.
Пауза.
- Молодой человек! Но Юля погибла шесть лет назад!
Я застыл столбом, мучительно соображая, но в этот момент откуда-то выбежала Юля, возмущённо заорав:
- МАМА!!! Ну хватит уже так прикалываться!!!
Мама прыснула и пригласила пить кофе.
Так я познакомился с тёщей.

Профессионал

Часы в полумраке высветили:  04-45. Зелёные  цифры двоились и описывали плавные окружности.  До утра ещё далеко. Самое противное время суток  - час между волком и собакой. Все силы Зла стремятся в это время побольнее укусить человека…. Смерть приходит к человеку чаще всего именно в этих сумерках и бренное тело никогда больше не увидит дневного света. Душе будет суждено с тоской ждать рассвета. Вечно. Впрочем, какая там Душа! Она есть у нормальных и просветлённых людей. В такой желчной и мрачной личности как я, вместо Души  находится  густая, тёмная субстанция. Временами я реально ощущаю её в подреберье. Она же, сублимируясь,  помогает мне работать… Охо-хо,…работа. Да, уж,  выбрал я себе работёнку.  Воистину, пути Господни неисповедимы.

Аптечная зарисовка

Воскресный полдень. В аптеке тихо. Стоять по желтым черточкам.  Пара хипстеров прилипла к стеклу витрины.  Я подумал сначала, - две девки. Но нет. Та что с распущенными волосами, в белом пуховике до пят, белых кроссовках из заменителя кожзаменителя и в очках, как у Софи Лорен, вдруг опустила маску, почесать угреватый нос, а под маской борода. Настоящая девка - та, что с дредами увязанными в конский хвост, мешковатых штанах и в ленноновской кепке. Набирает из окошка всяческие антисептические средства и таблетки. Складывает в шоппер с картинкой котика под лампой. Пересчитывает, что-то вспоминает, вскликивает чайкой: «Ой, забыла! А салфетки спиртовые есть?»  Продавец устало шаркает к шкафчику приносит салфетки, та еще что-то вспоминает, продавец опять безропотно шаркает, ему-то спешить некуда. Но видно давно ходит. Дедок передо мной сжимает костлявой ветеранской рукой трость и молчит. Но я слышу, как его аура скрипит зубными протезами.

Сзади подходит мужик моего возраста и в комплекции. Презрительно наблюдает за рекурсией у стекла. В его классе таких персонажей обычно посылали мочить вонючие тряпки для доски. Конский хвост копошится в пакетиках. Интересуется про дозировку и время приема. Продавец монотонно отвечает. За мужиком пристраивается мать с ребенком, еще подходят люди. Скапливается очередь.  В воздухе повисает и зреет гнетущее облако ненависти, в котором дохнут не только нежные пасхальные флюиды, но даже злобные вирионы коронавируса. А хипстерша, всё вспоминает и вспоминает. Мать уныло смотрит на свой бесполезный список лекарств и дергает ребенка за руку, когда тот пытается погладить чью-то собачку мелкосрачку. У собачки твидовая попонка с блестящими строчками. Собачка грустно смотрит на малыша слезливыми глазками-пуговками и суетливо перебирает лапками в кожаных ботиках. По-моему, зря она решила «поссать потом».

Наконец, мужик за мной не выдерживает. И нарочито громко с надрывом несколько раз кашляет, так что вздрагивают пластмассовые листья на имитации деревца в кадке у окна. Хипстерша испуганно дергается, но продолжает что-то судорожно лопотать продавцу. «Софи Лорен» в панике натягивает маску по глаза. У деда на руке проступают вены. Наверное, так же крепко он душил фашистскую гадину. Мальчик начинает что-то канючить. Мать опять его дергает. Лицо малыша обиженно оплывает, но зареветь боится. В аптеке и так страшно. Наконец, - бингоу! Хипстерша запихивает в сумку последние пакетики, продавец в зловещей тишине оглашает приговор. 
«С вас две тысячи триста пятьдесят рублей!»  Мамаша удивленно вскидывает ресницами. Мужик за спиной залихватски присвистывает. «Не фига себе бинтов набрала!»
Я благожелательно разряжаю обстановку, говорю бородатой «Софи Лорен».
-Чувак, могу дать телефон. Изопропил 97 процентов по 800 рублей. Канистра пять литров. С доставкой. Для омывайки беру. Твою подругу можно всю недорого обеззаразить. С ног до головы спиртом облить.
- И поджечь! – вдруг на всю аптеку заявляет мужик сзади. Дедок продолжительно зло и хрипло смеется. "Благодатный огонь!"

Тихая семейная жизнь

Она привыкла, что он есть… Просто есть и все. Утром он звонил ей с работы и спрашивал: "Ты успела позавтракать?"
"Господи, какая ерунда тебя беспокоит!" - раздраженно говорила она.
Ей было вечно некогда, она делала карьеру, она решала важные задачи, а он просто был в ее жизни. Просто был всегда…
И вроде как у него тоже были задачи и карьера, но вот он спрашивал её о завтраке, а она - нет. Не привыкла…
Хотя он на работу уходил на рассвете. Она не вставала так рано. Она же тяжело трудилась, и уставала. И вообще - ещё не хватало ему завтрак готовить…
Не домострой же, честное слово… Брак ведь это партнерство.
А ещё в её машине в бардачке всегда находились "Сникерсы".
Это он заботливо подкладывал их ей. Потому что пробки, а до дома не близко, а она голодная…

И каждый раз откусывая этот "Сникерс", она думала: "Вот негодяй, это же он любит "Сникерсы", а не я! А я от них только толстею!"
Но, как ни странно, батончик всегда был кстати. Потому что есть действительно хотелось… И пробки. И вообще-то он вкусный…
Такая тихая семейная жизнь. Без страстей и высокого накала. Просто он есть. Она есть. И хорошо…
Когда его положили в больницу, ей казалось - это всего неделя. Ну, подумаешь, немного сердце прихватило - с кем не бывает…
Она всё так же много работала, дедлайн, новый проект, а тут ещё он так некстати свалился…
Он говорил ей, что приезжать к нему не надо - кормят его отлично, и лекарства есть и вообще он тут как в санатории…
Однажды она приехала на работу и вдруг почувствовала, что ей чего-то не хватает…

Он первый раз не позвонил, и не спросил, позавтракала ли она… И первый раз в жизни ей вдруг стало неуютно и страшно…
Потом ей позвонили из реанимации. Ему стало хуже…
Она неслась к нему через всю Москву умоляя только об одном: чтобы он поправился, чтобы все было как прежде. В Москве снова была пробка девять баллов, она полезла в бардачок, но не нашла там привычного "Сникерса"…
Она уже сутки сидела на кушетке в больнице. Она устала от слёз, устала молиться, она думала только об одном: "Ну почему? Почему так случилось? Ведь было же все хорошо?!!" На кушетку рядом с ней подсел седой усталый Ангел.
- Плохо дело - он умирает…
Женщина в ужасе посмотрела на него. От волнения ей перехватило горло.
- Тебе его вернуть?
- Да! Да! Скажите, что мне сделать?! Я пойду на все, только бы мы были вместе!!!
- Купи ему "Сникерс", - тихо сказал Ангел. - Он их так любит…
Она бежала сквозь ночь и метель, к единственному ночному магазину. Колючий ветер почти сбивал её с ног, мороз обжигал щёки, а она бежала и бежала, не видя ничего вокруг.
- Вам повезло… Остался последний… Давно завоза не было… - толстенькая продавщица положила батончик на кассу.
… Утром женщина очнулась на кушетке. К ней подошла медсестра.
- Простите, что разбудила, вашего мужа перевели в общую палату. Вы можете с ним увидеться…
Женщина с трудом открыла глаза. Она не понимала, где она, что с ней, что было прошлой ночью: сон, или явь, реальность, или видение.
Она раскрыла горячую ладонь - в ней лежал смятый, подтаявший "Сникерс"…
- Мой любимый, - на осунувшемся бледном лице мужа заиграла улыбка.
- Какая же ты у меня заботливая…