Приходит к Александру Дюма бойкий молодой человек и говорит. Послушайте, мэтр. Есть сюжет.
Вот, смотрите. Каторжник становится поваром нашего короля. А? Каково?! Сразу с козырей начнём. Захватим читателя, чтобы у него волосы дыбом встали во всех возможных и невозможных местах.
А потом – бам – он уже генерал и магистр тайного ордена наемных воинов-музыкантов, вы понимаете.
– Музыкантов, – спрашивает Дюма?
Да-да, воодушевляется юноша. Прямо целый боевой оркестр, вы понимаете. В левой руке скрипка. В правой, вместо смычка, здоровенная такая шпага.
И вот эти трубадуры-убийцы, их орден официально запрещен сразу несколькими законами Франции. Но финансируется напрямую из королевской казны, вы понимаете.
Дюма-отец вырывает из роскошной шевелюры первый за вечер клок.
Но и это, продолжает юноша, только начало. Дальше король вручает генерал-магистру, который каторжник, который повар, высшую французскую награду. Орден Святого Духа. За выдающиеся успехи в решении колониальных вопросов. Прямо в парадной зале Лувра, в присутствии дворянства, вы понимаете.
– Мон дьё, но как же… – Дюма
Ничего, ничего, смеется молодой человек. Потом начинается большая война. Наша любимая Франция выступает против, например, Фландрии. Разумеется, наш генерал-магистр, который повар, каторжник и кавалер ордена Святого Духа, принимает в этой заварухе деятельное участие.
Настолько деятельное, что у него, вот досада, заканчиваются люди. И тогда он набирает рекрутов в свой тайный и совершенно противозаконный орден по объявлениям.
– Пардон, месье?
По объявлениям, мэтр! Прямо на улицах городов расклеивают пергаменты с предложением вступить в тайный орден музыкантов-воинов. Сотни рекрутов устремляются туда! И каторжане тоже!
– Каторжане?
– Ну да, каторжане. Королевская канцелярия дает повару право набирать в бойцы осужденных разбойников. Хоть с соляных копей, хоть с галер, да хоть с самой Бастилии!
Пушки, мушкеты, кирасы, шпаги, добрые протазаны и табельные кувалды ордену предоставляет королевский арсенал, вы понимаете. Ядер в достаточном количестве, впрочем, ему не дают. И это становится поводом для множества прескверных пашквилей в адрес бедняги суперинтенданта.
Молодой человек вскакивает и в возбуждении начинает метаться по кабинету Дюма.
Магистр поднимает мятеж, – кричит он, - его оркестр колоннами идет на Париж. Орлеан захвачен без единого выстрела! Боевой слон застрял в цирке! Двор в панике! Гвардия безмолвствует!
И у Парижа, у самого Парижа, мэтр, они разворачиваются и уходят…
– Куда уходят? Почему уходят?
– В Испанию, разумеется. Под личные гарантии испанского короля. Предварительно заскочив в Лувр на небольшую тайную аудиенцию у его величества короля Франции.
А оттуда, из Испании, ассасины-оркестранты угрожают самочинно объявить войну Англии. Генерал, магистр, повар, мятежник и каторжник возвращается в Париж и является в полицейский участок, вы понимаете.
– Каяться? Сдаваться?
– Какое там сдаваться, мэтр. Он требует обратно изъятые у него при обыске мушкеты, наградные шпаги и доверху набитую золотом карету с вензелями.
– Отдают?
– Отдают! И донести помогают. Аж до границы с Испанией. В которой он пребывает недолго, ибо какая-то тайная, но неотложная необходимость призывает его во Францию. И здесь, на проселочной дороге, его карета разлетается в клочья. Не то керосиновый фонарь подвел, не то проклятые голландцы из загодя припрятанной в кустах пушки шарахнули, вы понимаете.
Двор в трауре. Похороны экс-каторжанина устраивают тайно, во избежание народных волнений. В Нидерландах объявлены праздник и всеобщие гуляния. Англия облегчено выдыхает. Ходят слухи, что в карете погиб двойник великого магистра. Выражение «гарантии испанского короля» становится крылатым.
А десятки тысяч оставшихся без своего генерала отборных вояк задумчиво озираются, и в руках у них вовсе даже не скрипочки, вы понимаете…
– Не понимаю, – перебивает Дюма. Как затейливый бред душевнобольного это имеет право на существование. Как литературный сюжет – нет. Даже мои невзыскательные читатели такое кушанье не переварят. Попробуйте к постмодернистам сходить, что ли…
