Тренировка викингов, на берегу шведского озера Меларен, 870 год н. э.

Византийский путешественник Федор Калиос в 869 году в одиночку совершил целую этнографическую экспедицию на север, чтобы узнать о быте и культуре народов, проживающих к северу от Византии. Изначально он собирался просто подняться вверх по Дону, однако потом он изменил свои планы и решил дойти до самой Скандинавии. В своем походном дневнике он написал: "Если все то, что мне рассказывали в Киеве про варягов, живущих далеко на севере, правда — то я просто обязан увидеть их своими глазами".

Смелый путешественник действительно сумел добраться до Скандинавии — в его дневнике есть записи о том, как он три месяца жил в Бирке, на берегу шведского озера Меларен. Он встречался со многими ярлами и даже участвовал в нескольких набегах на поселения в Прибалтике.

Фотография выше — единственный уцелевший негатив из богатого архива, собранного Калиосом. На ней он снял отряд викингов во время тренировочной высадки на берег. Важно отметить — все воины держат оружие в левой руке. Калиос писал: "Ярл Лейф Громкий слывет самым смелым ярлом во всей Бирке. Он левша и в свой отряд берет только левшей — считается, что им покровительствует сам Тор. Многие специально учатся владеть оружием левой рукой, чтобы попасть под начало Лейфа".

На фотографии Лейф в центре, в своем шлеме "Хэгт" ("Громкий", в честь него викинг и получил свое прозвище). Лейф был уверен, что "Хэгт" приносит ему удачу. Возможно, что именно так оно и было — через три года после того, как была снята эта фотография, Лейф утонул, купаясь в озере. Шлема на нем, конечно, не было.

Справа от Лейфа его младший брат Вэрн Шустрый, известный своей любовью к белым рубахам и принципиальному отказу от любой брони. "Белое бегает быстрее", загадочно объяснял свое поведение Вэрн. Впрочем, все в отряде были согласны, что он первоклассный разведчик и нет воина, быстрее него.

Сам Калиос до дома так и не добрался. В феврале 871 года он решил посетить традиционный слет вождей на острове Готланд. Ладья, на которой он плыл, попал в шторм и разбилась о скалы. Калиос чудом выжил, но шаман острова обвинил чужеземца в колдовстве, заявив, что шторм был вызван византийцем. Так как кроме ладьи Калиоса утонули еще несколько кораблей, викинги решили казнить Калиоса и утопили его в бочке с клюквенными морсом — так традиционно убивали злых колдунов на Готланде. Все вещи византийца были сожжены или уничтожены, кроме фотоаппарата с оставшимся в нем негативом. Этим негативом и была фотография сверху. Ее проявили, и потомки Вэрна (Лейф умер бездетным) передавали снимок из поколения в поколение, пока она попала в государственный исторический музей в Стокгольме, где и находится по сей день.

И до сих пор среди местных жителей ходят легенды, что одному из ярлов удалось сохранить диктофон Калиоса, и долгими зимними ночами, он, когда напивался слишком сильно, то давал своим детям послушать эти бесценные записи. И они внимательно вслушивались в незнакомые слова чужого языка, ничего, естественно, не понимая. Пока этот ярл не утонул вместе с чужеземной игрушкой, попав во время одного из набегов в жестокий шторм...

P. S. как вы понимаете это байка, рассказанная у костра в Лапландском заповеднике автору, одним из проводников, потомков викингов ;)

Древнегреческая мифология по взрослому

Когда я, будучи школьником, почитывал книгу «Мифы и легенды Древней Греции» издательства «Детская литература», меня не покидало ощущение некоторой недосказанности.

Многие истории выглядели какими-то неполными: персонажи в них появлялись невесть откуда, вели себя необъяснимо, а потом пропадали не понятно куда. И лишь много лет спустя, начав уделять истокам греческой культуры чуть более пристальное внимание, обнаружил я, что те детские ощущения были небеспочвенны.

Настоящие античные мифы вполне логичны (насколько вообще могут быть логичными религиозные истории), но настолько непристойны, что преподносить их детям без купюр совершенно невозможно.

Взрослые же могут увидеть, что в действительности представляет из себя греческая мифология, на примере, представленном ниже.

Вряд ли удастся найти человека, который не слыхал про похищение Европы, про Дедала и Икара, про Лабиринт и обитавшую там непонятную тварь по имени Минотавр. Обычно сюжеты эти рассматриваются порознь и воспринимаются как совершенно независимые и никак не связанные. Меж тем, это не разные легенды, а фрагменты одной безобразной истории, хоть и растянутой во времени, но чётко локализованной в пространстве. Пространство это – остров Крит.

Седой и крылатый

Первое, что Седой услышал с утра, были звуки трубы. Второе и третье - они же. Нет, не бурчание фановых монстров, сопровождающее полёт дерьма с шестнадцатого этажа под землю. И даже не бьющийся в истерике кран у соседа снизу - за окнами кто-то играл, выдувая несложный мотив. Довольно громко исполнял, с чувством. Хватило, чтобы разбудить человека с похмелья.

Та-та, та-таа-та.

Шторы долой. Интересно же - посреди города чаще гудят или бьются машины, чем играют на трубе. Или это саксофон? Седой не различал все эти духовые на слух, да и на вид - с трудом. Дудка она и есть дудка.

Внизу медленно ехал всадник. Уже этого одного хватило бы, чтобы застыть у окна. Но ещё причудливее, чем сам факт, был его вид - над белой лошадью, лениво трусящей по двойной сплошной, возвышался большого роста человек. Идеально ровная спина. Широкие плечи. Метра два с половиной роста, даже с пятнадцати этажей он не казался крошечным. Сразу видно - воин, хотя никакого оружия и в помине. На фоне внезапно застывших машин отчётливо видны его золотые ниже плеч волосы, свободно лежащие на кипенно-белой рубахе. В одной руке он держал трубу - наверное, музыкант бы понял, что это горн, а второй касался гривы коня. Труба - если это действительно труба, а не слиток металла, блестела на солнце, щедро рассыпая солнечные зайчики.

Метод Матфея

Она вспомнила анекдот, который на днях рассказала подруга.
Пришел мужчина в магазин, чтобы сдать новогоднюю гирлянду.

- У вас гирлянда бракованная.
- Она что, в розетку не включается?
- Включается.
- Может быть не светит?
- Светит
- Может разными цветами не переливается?
- Переливается.
- А что тогда?
 Покупатель вздохнул и ответил:
– Не радует.

Искуситель

Он любит гулять по ночам. Появляется часов после двух, когда город затихает даже летом. Запах остывающего асфальта и тишина. Редкие пьяные компании слышно издалека. Морщась от их нетрезвых выкриков и смеха, он прячется в подворотнях и пережидает, пока загулявшие с непременным веселым матом идут мимо.
- Слышь, нормально посидели?
- В натуре, блин! Что еще надо.
- Отлить бы...
- Ага.
«Уроды», - думает он. – «Все вы - пьяные уроды. Отбросы. Биомусор. Устал я…».
Дальше улицы принадлежат только ему. Патрульные машины медленно проезжают мимо – он трезв и одет неброско, никакого интереса. Его видят – и не замечают, так лучше для всех. Прежде всего, для него самого.
Прогулки длятся часами. Бесцельно и небыстро он идет привычным маршрутом. Ни за чем и - никуда. Обычно до вокзала, не стремясь, однако, выходить на саму площадь. Там всегда яркий свет и всегда кто-то есть: проститутки, приезжие, таксисты. Они мешают ему наслаждаться ночью. А потом – пора обратно домой. Обычно в это время кончаются и взятые с собой сигареты.

Кассандра

– Сейчас я тебя изнасилую! – объявил Аякс.
Кассандра фыркнула:
– Да пожалуйста! Хоть десять раз!
– Десять раз вряд ли, – честный Аякс погрустнел. – Разок, другой, и в рабыни!
– Да пожалуйста! – повторила Кассандра. – Все равно никакого удовольствия ты не получишь.

Пару слов о курьих ножках

Баба Яга самый популярный персонаж славянских сказок, чье имя значит Баба-Язва, имеет крайне мрачное происхождение, а описание ее очаровательного жилища было верным способом до икоты напугать маленьких полян, древлян и прочих кривичей. 

Ибо даже самые юные обитатели славянских земель, увы, хорошо знали, что такое избушка на курьих ножках. Вплоть до XIII–XIV веков, а кое-где и дольше, аж до XIX века, на наших лесных территориях покойников хоронили в домовинах — «избах смерти». 

Это был отличный способ захоронения для богатых деревом северных земель с их вечно промерзшей землей. Выбирались несколько стоявших рядом деревьев, их срубали на высоте полутора-двух метров, корни подсекали и частично вытаскивали наружу, чтобы уберечь стволы от гнили, а вверху возводили небольшую избушку, куда и помещали труп вместе с причитавшимися ему яствами и кое-каким скарбом. 

В такую избушку почти не могли попасть хищники, а стоять они могли десятилетиями и веками. Бабка-Язва, Старуха-Мор, а именно сама Смерть, конечно, рассматривала эти домики как свое законное жилье. Ее костяная нога, принадлежавшая миру мертвых, грозно стучала на тех, кто осмеливался сунуться ближе к этому охраняемому захоронению.

И все Иваны Царевичи, попадавшие к ней в гости, проходили те обряды, которые были положены покойникам: их обмывали, избавляя от «человечьего духа», выдавали им пищу в долгий путь и укладывали спать — навсегда...

Поддержать мой блог можно ЗДЕСЬ