Любовь, месть и чебуреки

Дело было на турецком курорте. Отель, до отказа забитый руссо туристо – со всеми вытекающими. Жизнь по схеме «пляж – ресторан – анимация – бухалово у бассейна». Муж выпил лишнего, жена пораньше вернулась с лодочной прогулки и застала в номере бабу. Остроты добавил статус гостьи: волоокая девица оказалась проституткой. Моментально оценив ситуацию, Света не стала тратить время на расспросы и возмущенные крики. Тем более, что муж Юрик, до сих пор ни в чем подобном не замеченный, был настолько пьян, что сам не помнил, как оказался в постели с пятидесятидолларовой жрицей коммерческой любви.
Стук закрывающейся за проституткой двери сработал как ядерная кнопка: Светлана молниеносно собрала вещи, вызвала такси и умчалась в аэропорт. Дотла выпотрошив семейную кредитку, купила билет в бизнес-класс на ближайший рейс и улетела в Москву. 

Ломануться за ней с целью вымолить прощение Юрик не мог – денег у него осталось на пару пачек сигарет. Поэтому он ежился в отеле, испуганный и омерзительно трезвый. Каждый час звонил в Москву, слушал длинные гудки и с ужасом представлял, как вернется в разоренное семейное гнездо.

9 известных фраз, которые вырваны из контекста

Эти фразы все мы хорошо знаем и постоянно употребляем в повседневной речи. Но всегда ли любимые нами цитаты означали то же, что и сейчас? Вот несколько примеров того, как сильно может исказиться смысл высказывания, если вовремя не свериться с первоисточником.

О мёртвых либо хорошо, либо ничего
«О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды», — изречение древнегреческого политика и поэта Хилона из Спарты (VI в. до н. э.), приведенное историком Диогеном Лаэртским (III в. н. э.) в его сочинении «Жизнь, учение и мнения прославленных философов».

Завтрак на Эмфионе

В телепортационной кабинке было прохладно, как всегда. Тусклый свет, зелёные облупившиеся стены, исписанные иероглифами различных миров. Моя девушка пугливо прижалась ко мне, когда вход сросся за спиной. Что же, ты сама этого хотела. Ты ведь такая независимая, успешная, так хочешь выделяться и пускать пыль в глаза подругам. Пусть. Я не фанат экзотики. Но ради тебя, почему бы не прыгнуть за сорок миллионов световых лет? Нет конечно, ты тут не причем. Правда в том, что мне всегда хотелось попробовать вкуснейшее блюдо из доступных человеку.

Мы были не одни. В кабине находилась ещё одна пара. Лысый толстячок в дорогом пальто и молодая вызывающе одетая дама. Не дочь, судя по тому, как они обжимаются. Моя девушка поёжилась и я положил руку на её обнажённые плечи. В этот раз она не протестовала. Ещё бы – ведь мне пришлось выложить полмиллиона за этот фантастический завтрак. По правде говоря, даже не сколько за саму еду – та ничего  не стоила – сколько за путешествие в такую даль.

Честные рассказы о попаданцах

1. Молодой маркетолог Вася, попадает в Киевскую Русь времен Святослава. Пойманный дружинниками князя, он пытается предупредить русского Ахиллеса об опасности похода в Болгарию и коварстве печенегов. К сожалению, дружинники не понимают ни слова из того, что он говорит, даже несмотря на то, что Вася пытается вставлять в свою речь слово "понеже" и заканчивать глаголы на "-ша" и "-де". Воины наскоро продают Васю булгарскому купцу, который везет его с караваном в Бухару. В Бухаре из маркетолога делают евнуха, и оставшиеся сорок лет своей жизни он проводит в относительной тишине...

Разнорабочий и баба Нюра

Если бы дядя Миша был голубем, он не огорчился бы, просто слетел бы вниз, но дядя Миша был разнорабочим, и открывающиеся перспективы не вызывали у него радостного трепета в маховых перьях. За сорок семь лет дядя Миша так и не освоил базовые навыки горизонтального полета. 

Не стоит судить его строго, всякий раз, когда дядя Миша оказывался на крыше, в руках у него была лопата, а сам он был привязан к трубе. Нельзя ожидать, что человек в таких обстоятельствах сумеет самостоятельно освоить полет. Едва ли он этого хотя бы захочет. Дядя Миша никогда не считал себя птицей высокого полета, рисковать ему не хотелось.

Дело было так. Родной ЖЭК отправил дядю Мишу сбрасывать снег с крыши дома номер пять. В помощь ему дали разгильдяя Кольку, чтобы тот набирался ума от дяди Миши. Колька работал всего две недели, в средние века его должность называлась «подмастерье». В те времена главное требование к соискателю заключалось в ударопрочном черепе, через него происходила передача знаний от мастера к ученику.

Дядю Мишу назначили Колькиным ментором, уже через неделю ему стало казаться, что образовательная система за последние пятьсот лет основательно сдала позиции. Запрет на физические наказания, как выяснилось, сильно снижает ценность передаваемого опыта в глазах подрастающего поколения.

Гениальная краткость

Когда-то Хемингуэй поспорил, что сочинит рассказ из шести слов (на языке оригинала), который станет самым трогательным из всех ранее написанных. И он выиграл спор.

«Продаются детские ботиночки. Не ношенные.»

(«For sale: baby shoes, never used.» )

Победитель конкурса на самый короткий рассказ, имеющий завязку, кульминацию и развязку. (О. Генри)

«Шофер закурил и нагнулся над бензобаком, посмотреть много ли осталось бензина. Покойнику было двадцать три года.»

Фредерик Браун. Кратчайшая страшная история из когда-либо написанных.

«Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучались.»

В Великобритании был проведен конкурс на самый короткий рассказ.

Параметры были следующие:

— Должен быть упомянут Бог,

— Королева,

— Должно быть немного секса

и присутствовать какая-то тайна.

Рассказ — победитель:

— Господи! — вскричала королева, — я беременна, и неизвестно от кого!…

Превратности любви

Взмахнув еще раз огромными крыльями, Змей опустился на землю и широко зевнул.

— Бдишь? — обратился он к старушке, которая, удобно расположившись на траве, задумчиво смотрела на Мост.

— Ты чего так долго? — оживилась она, — обед уже полчаса назад закончился.

— Уснул, — виновато потупился Змей и попытался перевести тему разговора, — Смородинка сегодня чего-то неспокойная. Буря, наверное, будет.

— Еще раз опоздаешь, будешь здесь круглосуточно дежурить, — Яга покосилась на Горыныча и снова принялась рассматривать Калинов Мост, — я тут думаю. Ты не знаешь, почему женщин в вурдалаки не берут? Там же одни мужики вроде.

— А я откуда знаю? — пожал плечами Горыныч, — наверное, потому что ресницы и брови отваливаются у них. Красить нечего, вот им там и неинтересно.

— Вот ты как чушь какую-нибудь ляпнешь, хоть стой, хоть падай, — махнула рукой Яга.

Змей хотел что-то ответить, но его внимание привлек силуэт человека, приближавшегося к ним с их стороны.

— Глянь, — легонько пихнул он старушку своим длинным хвостом. Яга нехотя обернулась и удивленно вскинула брови.

— Это еще что за крендель?

— Не знаю. Не к тебе? — хитро прищурился Змей.

— К тебе, наверное. Сейчас к герпетологам тебя на опыты заберет, — парировала Яга.

Тем временем, человек уже почти вплотную подошел к двум хранителям Моста.

— Заблудился, мил человек? — выкрикнула Яга незванному гостю.

— Яга, бабушка, родненькая! Пусти меня обратно! Сил нет у меня уже!

— Вот так новость, — засмеялся Змей, — ты чего, друже, головой ударился чтоль? Обратно никак нельзя. Перешел через мостик, всё… Назад дороги нет.

— Я вернусь, — человек жалостливо заглядывал в глаза то Змею, то Яге, — мне совсем ненадолго нужно. Туда и обратно.

— Вот это номер… — почесав свою макушку, протянула Яга, — первый раз такое вижу… А тебе зачем обратно?

Книга большая не только по объему (928 страниц) но и по содержанию. В ней реально можно захлебнуться мельчайшими историческими подробностями и деталями, касающимися бытоописания Англии 16-17 века, и ощутить себя самой что ни на есть натуральной щепкой, кидаемой огромными волнами энциклопедических знаний Стивенсона в разные стороны:

Сифилис и чума. Пожар и рабство. Геометрия и алхимия. Война и мир. Крылатые гусары во главе с королем Яном, несущиеся на прорыв осады Вены. Ньютон с иголкой у себя в глазу, изучающий таким образом волновую теорию света. Роды с осложнениями и камни в мочевом пузыре...

"Ртуть" получилась настоящей ртутью. Пытаясь собрать в одну горсть серебряную жидкость, терпишь поражение. Сюжет рассыпается из рук круглыми юркими шариками. 

Хороша Маша, но она наша?

Сейчас мы воспринимаем сказку про Машеньку, наведавшуюся в гости к трем медведям на предмет опробовать их кроватки и миски, как нечто исконно наше. И тут мы в корне неправы. Именно «Три медведя» не являются даже интернациональным бродячим сюжетом — это чисто шотландская сказка, вошедшая и в английский фольклор. 

Русской ее сделал Лев Толстой. Он перевел эту сказку, ознакомившись с ней в исполнении Роберта Саути (сказка Саути была опубликована в 1837 году). В изначальной, фольклорной версии к медведям являлся их вечный противник лис, и он либо вынужден был бежать от медведей со всех ног, либо с него все-таки успевали спустить шкуру, на которой самый маленький медведь потом любил греть свои лапки, сидя перед камином. 

Роберт же Саути превратил главного героя в маленькую старушку. Судьба старушки осталась туманной. Вот как звучит финал сказки Саути: 

«Старушка прыгнула из окна, и то ли она сломала себе шею при падении, то ли убежала в лес и там заблудилась, то ли благополучно выбралась из лесу, но была схвачена констеблем и отправлена в исправительный дом как бродяжка, я не могу сказать. Но три медведя больше никогда ее не видели». 

А Лев наш Николаевич ни с какими старушками знаться не пожелал и сделал героиней маленькую девочку, благополучно спасшуюся от ужасов медвежьего леса. Так что хоть сказка и не наша, но Маша в ней своя, родная ;)

Пару слов о курьих ножках

Баба Яга самый популярный персонаж славянских сказок, чье имя значит Баба-Язва, имеет крайне мрачное происхождение, а описание ее очаровательного жилища было верным способом до икоты напугать маленьких полян, древлян и прочих кривичей. 

Ибо даже самые юные обитатели славянских земель, увы, хорошо знали, что такое избушка на курьих ножках. Вплоть до XIII–XIV веков, а кое-где и дольше, аж до XIX века, на наших лесных территориях покойников хоронили в домовинах — «избах смерти». 

Это был отличный способ захоронения для богатых деревом северных земель с их вечно промерзшей землей. Выбирались несколько стоявших рядом деревьев, их срубали на высоте полутора-двух метров, корни подсекали и частично вытаскивали наружу, чтобы уберечь стволы от гнили, а вверху возводили небольшую избушку, куда и помещали труп вместе с причитавшимися ему яствами и кое-каким скарбом. 

В такую избушку почти не могли попасть хищники, а стоять они могли десятилетиями и веками. Бабка-Язва, Старуха-Мор, а именно сама Смерть, конечно, рассматривала эти домики как свое законное жилье. Ее костяная нога, принадлежавшая миру мертвых, грозно стучала на тех, кто осмеливался сунуться ближе к этому охраняемому захоронению.

И все Иваны Царевичи, попадавшие к ней в гости, проходили те обряды, которые были положены покойникам: их обмывали, избавляя от «человечьего духа», выдавали им пищу в долгий путь и укладывали спать — навсегда...

Поддержать мой блог можно ЗДЕСЬ